С момента появления полка Калиновского 9 марта 2022 года мы постоянно рассказывали об участниках подразделения. Сотни тысяч людей узнали истории беларусских добровольцев, которые приняли решение защищать Украину. Спустя четыре года некоторых из них нет в живых, другие потеряли здоровье, почти все — кого-то из друзей или близких. А большая часть покинула полк. Многие замкнулись в себе и больше не хотят говорить с журналистами. Но мы нашли тех, кто согласился рассказать «Зеркалу», чем живут сейчас.
Дзядзька: «Знаходжуся зараз у ЗША, працую, каб забяспечваць сям’ю»
Спортсмен из Лиды, на тот момент 45-летний Павел Шурмей присоединился к полку Калиновского с самого его начала — в марте 2022 года. Гребец, который участвовал в двух Олимпиадах и семь раз становился чемпионом мира, служил пулеметчиком с позывным Дзядзька. Участвовал в боях за Бахмут, получил ранения, а в июле 2024 года стал командиром полка. Прошло чуть более года — и руководство перешло к Совету командиров. В ноябре 2025 года Дзядзька заявил, что будет заниматься политическим представительством полка, и с тех пор о нем почти ничего не слышно.
— Я знаходжуся зараз у Злучаных Штатах Амерыкі, — говорит экс-командир полка. — У 2022-м годзе, калі пачалося поўнамаштабнае ўварванне Расіі, я прыляцеў са Злучаных Штатаў тады спачатку ў Варшаву, потым ва Украіну. У 2023 годзе пасля ранення таксама чатыры месяцы быў у ЗША: і для рэабілітацыі, і па справах. Так сталася, што вымушаны быў у канцы 2025-га прыляцець сюды зноў. Чым займаюся? Хачу зрабіць, скажам так, адпаведныя паперы, каб я мог на доўгі тэрмін (умоўна на год-два) прыляцець ва Украіну, каб быць бліжэй да хлопцаў. Не ведаю, як хутка гэта адбудзецца, але намагаюся паскорыць. Зразумела, што трэба сродкі для існавання, таму і працую, стараюся забяспечваць сям’ю… Але дзе і як, выбачайце, гэта я ўжо ўдакладняць не буду з мэтаў бяспекі.
Вернется ли он на должность командира, Павел точно не знает. Говорит, что все будет зависеть от самих калиновцев.
— Можа, гэта не па-вайсковаму, але трэба, каб ваяры абралі камандзіра, — считает Шурмей. — Гэта давер хлопцаў у першую чаргу. За гэта мы і б’емся, ваюем, за тое, каб не было сітуацыі, што 25 гадоў «сінімі пальцамі ва ўладу ўчапіўшыся». Таму — ваярам вырашаць. Ну і потым, магчыма, у тых, хто зараз застаўся і кіруе ва Украіне нашым падраздзяленнем, лепш атрымліваецца гэта рабіць. Бо адна з нагод майго рашэння аб сыходзе — шмат якія важныя пытанні для жыццяздольнасці нашага палка і для таго, каб ён далей рухаўся, я не мог вырашыць. Проста біўся аб сцяну ўкраінскага камандавання. Таму вырашыў, што, магчыма, у хлопцаў атрымаецца знайсці агульную мову лепш, чым у мяне. Тым больш, што яны даверылі мне займацца іншымі накірункамі працы.
Несмотря на большое расстояние и работу в США, Шурмей постоянно находится на связи с калиновцами, которые продолжают защищать Украину.
— На жаль, гінуць хлопцы. Мы бачым, што зараз беларускае пытанне ва Украіне паўстае (прычым з розных бакоў) аб выкарыстанні вопыту беларускіх дабраахвотнікаў, — говорит Шурмей. — Я лічу, што гэта патрэбна. Так, вельмі складаны працэс. Мы разумеем, што не кожная краіна пагодзіцца і будзе ў першую чаргу выкарыстоўваць нас у сваіх інтарэсах. Але нашы інтарэсы могуць супадаць, асабліва з Украінай, Польшчай і Літвой. І на маю думку, замест таго, каб пужацца нашых хлопцаў-добраахвотнікаў, асабліва ў Польшчы, у Літве, гэтыя краіны павінны выкарыстоўваць іх досвед. І гэта быў бы выгадны для двух бакоў сімбіёз.
Соня: «Я лично убежден, что вернусь домой»
О бойце полка Калиновского с позывным Соня мы рассказывали летом 2023 года. На тот момент он скрывал имя и лицо. Прошло несколько лет, и парень вышел из тени и рассказывает о службе под собственным именем — Владислав Соловей. Мужчине 33 года, по образованию он юрист, знает два иностранных языка — английский и немецкий. Работал судебным исполнителем, курьером, лесопильщиком, водителем, экскурсоводом и даже воспитателем детского сада. С последнего места работы он и отправился в Украину, после учебки в декабре 2022 года стал пулеметчиком и попал в батальон «Литвин». Воевал на Харьковском и Бахмутском направлениях. Прошлым летом Владислав окончил службу в Международном легионе, к которому относится полк Калиновского.
— Закончил в статусе командира разведгруппы. Пехотные соединения тогда все распались, у нас были потери и прочее. И после этого у меня был довольно длительный отпуск, — рассказывает собеседник. — Надо было привести голову в порядок, в общем, подлечиться.
В этот же длительный отпуск Соня закончил трехмесячные офицерские курсы и, когда наконец восстановил здоровье, снова отправился на службу, но уже не в Международный легион.
— Я вернулся в Национальную гвардию Украины — во второй корпус, в 13-ю бригаду «Хартия». С декабря 2025 года служу в разведывательном батальоне, — объясняет Владислав, добавляя, что его подразделение сейчас находится на Харьковском направлении, где идут ожесточенные бои.
— На позициях я давно, сегодня (5 марта. — Прим. ред.) уже 45-й день. Сложно с ротациями, не могут нас вывести, не получается. Но держимся, — говорит Соня.
Соня также занялся и поддержкой беларусских ветеранов — в конце 2025 года организовал фонд «Булварк», который, по задумке, будет помогать с консультациями по легализации, получением помощи в Украине и психологической поддержкой. Фонд появился буквально в конце прошлого года. Владислав говорит, что ему помогла девушка, с которой он «встречается давно».
— Она украинка, и мы зарегистрировали фонд на нее, — рассказывает Соня. — Она знает всю пехоту, всех бойцов ПКК. Потому что постоянно со всеми дружила, они в гости все к ней приходили. Помогают и разные украинцы тоже — кто деньгами, кто связями. Поэтому мы очень быстро все документы оформили. У нас уже есть юристы, психологи и так далее. Конечно, я не один этим занимаюсь. Справедливости ради, пока сконцентрирован на службе, потому что сейчас время непростое.
Соня при этом очень ждет приезд в Киев Светланы Тихановской. Говорит, если на тот момент останется жив и будет в отпуске, обязательно с ней встретится:
— Мы все должны быть вместе. У каждого человека своя работа. И не надо чужую принижать. Я со своими побратимами пришел к соглашению, что мы очень хотим сотрудничать с Офисом президента (так он называет Тихановскую. — Прим. ред.), общаться, как-то наконец-таки наладить контакт.
В своих дневниках Владислав рассказывает истории о том, как попал в полк и что пришлось преодолеть. Говорит, если раньше был кураж и мотивация, что вот-вот Украина победит, то сейчас пришло понимание, что это марафон.
— А мы к этому не были готовы, мы подорвали себе здоровье и очень быстро выдохлись, выгорели. И в какой-то момент я тоже с этим столкнулся. Но у меня все это быстро переработалось — мотивация превратилась в дисциплину. Война стала работой, где ты методично делаешь свое дело, понимая, как это долго может быть и муторно, — рассуждает мужчина. — И поэтому я остаюсь здесь, потому что если я закончу, то получается, все было зря. Очень много людей мы здесь похоронили — отличных людей, хороших, классных. И все закончить сейчас было бы странно. Это первое. Второе — за три года украинские земли тоже стали мне родными. Я нашел здесь настоящих друзей, верных, каких не встречал за все 30 лет жизни. Любовь здесь повстречал. Себя познал тут, узнал, на что способен. Я же ехал и боялся — потому что оружие в руках не держал ни разу. Боялся, что просто не справлюсь. А по итогу даже удалось из бойца превратиться в командира, вести людей, что-то организовывать.
Поэтому сказал бы всем беларусам не сдаваться. Я понимаю, тяжело. Но это не повод опускать руки, — продолжает он. — За свое счастье, за свою свободу нужно бороться. Она просто так не дается никогда. Но победа будет в любом случае, да и время на нашей стороне. Я лично убежден, что вернусь домой. Вопрос — когда. Но я не тороплюсь.
Север: «Получила украинское гражданство, и теперь ни одна страна в мире не отправит меня в Беларусь»
Выпускница лечфака БГМУ, работавшая в роддоме, Анастасия Махомет уехала в Украину после протестов 2020-го. Там же встретила и войну. На третий день с момента атаки России записалась в тероборону как медик. Как только появился полк Калиновского, вступила в него, взяв позывной Север. Анастасия возглавляла службу парамедиков — вывозила раненых с передовой, была ранена сама. Весной 2024 года она баллотировалась в Координационный совет в объединении «Наша справа» вместе с Розой Турарбековой. Но в КС не осталась, отдав свое место коллеге из списка. Летом 2024 года она ушла из полка в другое подразделение ВСУ, а со службы уволилась в мае прошлого года. Чем Анастасия занимается сейчас?
— Пока я нигде не работаю. Единственное, что недавно появился фонд «Булварк», основателем которого стал Соня. И сейчас я попытаюсь организовать медицинское сопровождение. Ну, то есть, когда кто-то будет смотреть на документы добровольцев, подсказывать, что нужно для выплат и так далее, — рассказывает Анастасия и добавляет, что живет в Киеве. — А так занимаюсь полным переоформлением своих документов: я получила украинское гражданство. Причем около недели назад. Это было очень сложно. Несмотря на то что у меня более трех лет контракта и государственная награда, и в миграционной службе ко мне очень хорошо отнеслись… Но мое дело трижды возвращали, и столько же его надо было переделывать. Весь процесс занял десять месяцев. Но сейчас я перестала носить с собой паспорт, который тебе «угрожает». И теперь меня ни одна страна в мире в Беларусь не отправит (смеется). Даже если власти расскажут, какой я террорист.
Еще одна позитивная новость — у Анастасии, кроме собаки, появилась и кошка. Беларуска забрала ее из Купянска, когда животному не было и года.
— Теперь у меня есть «гуляйпольский» пес, подзаборный, и «купянская» дикая кошка. Они друг с другом воюют: она его кусает, он за ней бегает. У них тут идиллия, — смеется собеседница. — Мне кажется, если я когда-нибудь перееду из квартиры в дом, он превратится в приют для животных.
Жизнь вне войны Север дается сложно. Говорит, что лишь сейчас, спустя десять месяцев, она начала по-настоящему отходить от «армии в голове».
— Я занялась творчеством, пишу новую книгу, — объясняет Анастасия. — Книгу про протесты хочу привести в порядок, и думаю над написанием второй части уже про войну в Украине с теми же героями. Но она будет не про полк (не хочу делать отсылки к нему), а больше про людей. Пока планы такие. Не могу понять, хочу ли я в интернатуру, чтобы закончить медицинское образование, или нет. Быть студентом опять в 34 года — как-то неохота. С одной стороны, хочется закрыть гештальт, но снова становиться студентом… Может, я на это и решусь, не знаю.
Север говорит, что больше всего жалеет, что не может рассказать обо всех невероятных людях, которые служили в полку.
— Там люди меняются. И многие понятия не имеют о том количестве крутых ребят, которых с нами больше нет. А ты не можешь про них рассказать, потому что их нельзя рассекречивать по разным причинам. Знают только «медийных», которых всегда озвучивали. Я вот смотрю на это и думаю: «Почему я не могу рассказать про этого человека? Я так хочу рассказать, а нельзя», — заключает она.
Ночка: «Мяне проста на год выбіла. Бо падмурак, што трымаў, у адзін момант узяў і знік»
Беларуску с позывным Ночка медиа окрестили «ангелом смерти». Именно в ее обязанности входило связываться с семьями погибших калиновцев и сообщать им о смерти близкого. К полку Калиновского Ночка присоединилась вместе с мужем с самого начала работы подразделения. Ей тогда было 38. До этого пара вынуждена была покинуть Беларусь из-за репрессий.
Ночка проработала с ПКК больше двух лет — до осени 2024 года, когда в полку начались реформы. Через какое-то время после ухода старого руководства беларуска решила, что не останется.
— Не было шансаў там застацца, бо палка ў тым выглядзе, у якім ён задумваўся і ствараўся, ужо не існавала, — говорит Ночка. — Украінцы нас заўсёды спрабавалі размыць і раскідаць па іншых падраздзяленнях. Яны гэтага дабіліся дзякуючы вось гэтым нашым усім «рэфарматарам».
Случившееся Ночка переживала очень сильно. Говорит, что год после ухода провела в депрессии — фактически в лежачем состоянии:
— Я толькі-толькі зараз, напэўна, на гэтую тэму перастала дэпрэсаваць. Астатнія прасцей да гэтага паставіліся: да, крыўдна, да, шмат сіл у гэта было ўкладзена, але ж мы пойдзем далей. А мяне проста на год выбіла. Бо падмурак, які трымаў, у адзін момант знік. Зараз спрабую шукаць новыя сэнсы. Цяжка вельмі. Бо для мяне полк быў апошняй надзеяй хоць на нешта. Я разумела, што тым складам, які ў нас ёсць, мы краіну не вызвалім. Але была надзея, што гэта натхняе беларусаў унутры, ёсць на што арыентавацца, каб рукі не апускаліся. Бо я разумею, наколькі цяжка, калі нават глядзець няма на што. Апазіцыя грызе незабітага мядзведзя. А табе ж трэба ў нешта верыць, каб жыць у гэтым пекле.
После ухода из полка Ночка осталась в Киеве, выучилась на полиграфолога и уже почти год работает в гражданской компании.
— Падчас навучання я была ў шоку: людзі прыходзяць правяраць адзін аднаго на здраду. Нам прыклад давалі з рэальнасці: мужчына прывёў палюбоўніцу, каб праверыць, ці ёсць у яе яшчэ адзін палюбоўнік. Я потым хадзіла тыдзень пад уражаннем. Людзі, як вы жывяце гэтае жыццё? — говорит собеседница. — Дзякуй Богу, падчас працы пакуль запытаў на праверку здрадаў не прыходзіць. Але першы месяц працы я была проста ў істэрыцы. Бо я не магла ў сябе ў галаве ўкласці, што людзі ілгуць проста ў вочы. Я гляджу на ўсіх і хачу ім верыць, але ж ёсць тэхніка, я магу верыць каму заўгодна, а яна — не. Таму трохі расчаравання ў жыцці мне гэта таксама дадало.
Кусь: «Амаль год мурыжыла міграцыйная служба»
Александр Клочко попал в полк Калиновского тоже в самом начале его создания — с марта 2022 года. Ему на тот момент было 37 лет. В Беларуси Александр выучился на экономиста и работал на стройке, железной дороге грузчиком, кладовщиком, инженером и даже экологом. В полку он взял позывной Кусь и пошел в ракетно-артиллерийское подразделение. Два месяца провел под Бахмутом, и это здорово подорвало его здоровье. В декабре 2023 года его комиссовали. После этого мужчина отправился в Литву, где боролся за статус беженца и в итоге — получил. Также прошел в Координационный совет в составе фракции «Воля».
— Зараз вось у Літве. У нас з 2026 года на правы можна здаць толькі на літоўскай, польскай або англійскай мове. І вось я перад Новым годам па-руску не здаў, а пасля па-англійску здаў з першага разу, нават здзівіўся трошкі. Так што атрымаў літоўскія правы, — рассказывает Кусь. — Зараз вось у пошуках працы. І мой папярэдні досвед падказвае: самае лепшае, што мне заходзіць, — праца за стырном. Ну, напрыклад, у таксі. Але я пакуль не магу працаваць таксістам, бо не маю двух год вадзіцельскага стажу ў Літве. На жаль, мае 15 гадоў кіравання ў Беларусі не ўлічваюцца. Таму працягваю пошукі.
При этом выбор вакансий для Александра ограничен: в Украине ему поставили вторую группу инвалидности, а в Литве врачи определили, что у него 45% утраты трудоспособности. Поэтому, например, физическая работа в том же строительстве ему не подходит.
— Дактары забараняюць, але я ж на дактароў звычайна б не звяртаў увагі, проста па сабе адчуваю, што калі раблю фізічныя нейкія такія нагрузкі, то не на карысць ідзе гэта ўсё. Таму будоўлю ўжо ў апошні момант разглядаю, — говорит Александр.
Все эти два года вне армии Кусь занимается продвижением интересов ветеранов в Литве. Он отстаивает идею того, чтобы у иностранных добровольцев, которые воевали на стороне Украины, появился специальный статус.
— Бо зараз хто для Літвы грамадзяне Беларусі, якія змагаліся ва Украіне фактычна за свабоду Еўропы? Пакуль мы ніхто, — рассуждает Кусь. — Ды нават літоўскія грамадзяне, што ваявалі на баку Украіны, не маюць ніякага статусу. Я ўжо не кажу пра нас, беларусаў.
Кусь вспоминает время, когда только вернулся в Литву надолго и получал документы. Говорит, что отношение к нему было настороженным.
— Мяне без пяці дзён цэлы год мурыжыла міграцыйная служба. Я лічу, што нават, магчыма, хацела прызнаць як пагрозу Літве, каб не даць уцякацтва. Вось Васіля Верамейчыка таксама прызналі пагрозай нацбяспецы, — объясняет он. — Я не мог год ні працаваць афіцыйна, ні лячыцца афіцыйна, хаця ў мяне хвароба, якая патрабавала пастаяннага назірання нефролага. І вось такое было, складаны перыяд, асабліва першыя паўгода. Але зараз (для беларусаў скажу станоўчы факт) я адчуваю, што хваля негатыву спала і да нас стаўленне нейтральнае.
Кроме того, Александр основал благотворительную организацию «Кусь», которая занимается поддержкой ветеранов.
— Пакуль фінансавання няма, і атрымліваецца кропкавыя рэчы закрываць. Збіралі грошы дзецям ветэранаў Літвы, атрымалася дзесяць сертыфікатаў па 100 еўра, — говорит он. — Хлопцу аднаму з Польшчы дапамаглі дакументы аформіць, зараз у бальніцу яго паклалі, пасля гэтага месяц хостэла аплацім, будзе трошкі грошай і на ежу. Думаем, куды потым яго пасля гэтага працаўладкаваць, каб ён быў на самазабеспячэнні ўжо. Таксама яшчэ аднаму ветэрану назбіралі грошай на КТ нырак з кантрастам.
Главный принцип, которого придерживается Александр, — не сидеть на диване и думать, что за тебя все сделают. Говорит, это он хотел бы донести до всех беларусов:
— Я памятаю, як прадстаўнікі палка Каліноўскага казалі ў медыя кшталту, беларусы ў медыя кшталту, беларусы ўнутры Беларусі, чакайце, полк прыйдзе вызваліць вас. Госпадзі, я проста за галаву браўся. Што вы несяцё? Трэба, каб быў запыт знутры, а мы ўжо звонку толькі можам дапамагчы. Так, вайсковая сіла патрэбна, каб замяніць адыёзных лукашысцкіх афіцэраў, абараніць мяжу паміж Расіяй і Беларуссю на час дэмакратычных перамен і выбараў. Без сваёй вайсковай сілы мы самастойнасці не здабудзем. Нам могуць прынесці свабоду амерыканцы ці палякі, але ці будзе гэта свабода для нас?
Поблагодарить за статью