Польша рекордно сократила выдачу гуманитарных виз гражданам Беларуси. Если в 2021 году их получили более 19 тыс. беларусов, а в 2022 году — более 24 тыс., то в 2023 году — около 6 тыс., а в 2024 году — всего 518. Беларусские журналисты Сергей и Анна (имена изменены) — одни из тех, кто в 2024 году сумел получить такие визы в Грузии. Они прожили в этой стране несколько лет, но решили покинуть ее из-за политической ситуации. Пара подробно рассказала MOST, как это было.
Жизнь в Грузии: от свободы к тревожности
Сергей уехал из Беларуси четыре года назад, после начала жестких политических репрессий в отношении его друзей и коллег. Сначала беларус эмигрировал в Украину, а затем — в Грузию.
— Грузия привлекала своими подобием демократии, хоть какой-никакой, — объясняет свой выбор Сергей.
Однако в последние полтора года ситуация в этой стране стала меняться в худшую сторону: власти приняли закон о запрете «ЛГБТ-пропаганды», инициировали закон об «иностранных агентах», после парламентских выборов в октябре 2024 года в стране прошли протесты.
— Жить стало некомфортно. Беларусские флешбэки давали о себе знать: а вдруг придут, заберут, депортируют в Беларусь и так далее. Конечно, на тот момент не было прецедентов, чтобы беларусов прямо вот так вот забирали и депортировали, но не было и уверенности, что такое не произойдет в будущем. А после кейса Андрея Мелешко (беларусский журналист, которого в сентябре 2024 года не впустили в Грузию, где он жил с семьей. — Прим. MOST) стало понятно, что высока вероятность, что меня однажды тоже не впустят, и поэтому надо было запланированно уезжать. А не внезапно, оставив всю жизнь после обнуления на границе.
Под обнулением Сергей понимает так называемый визаран. В Грузии беларусы могут находиться без визы или вида на жительство в течение 365 дней. Затем многие просто уезжают из страны и возвращаются, обнуляя срок пребывания.
«Я понимаю, что я где-то в базах Грузии»
Анна переехала к Сергею в Грузию два года назад. Когда издания, где она публиковалась под своим именем, были признаны в Беларуси «экстремистскими», стало понятно, что возвращаться на родину небезопасно. Вначале Грузия казалась ей удобным вариантом из-за легкости въезда. Но постепенно страх усиливался.
— В какой-то момент я поняла, что нет никаких гарантий: пограничник может просто так решить не впускать меня обратно, и все. Страх был не очень сильным, но он присутствовал, — делится она.
Дополнительный повод для беспокойства появился, когда после очередного возвращения в Грузию на паспортном контроле их документы стали проверять дольше обычного.
— Около года назад я возвращался в Грузию, и на границе компьютер настолько завис на мне, что мне просто сказали постоять в сторонке и подождать, пока там мое имя согласуют. Прямо на моих глазах женщина на паспортном контроле фотографировала, отправляла фотографию моего паспорта в WhatsApp и ждала ответа. Я понимаю, что я где-то в базах Грузии, меня выдают как потенциально нежелательное лицо, на которое стоит обратить внимание. Это настораживало, поэтому я старался не покидать Грузию без острой необходимости, чтобы не оказаться в ситуации, как у Андрея Мелешко, которого просто не пустили обратно, — рассказывает Сергей.
Пять месяцев ожидания
Полгода назад Сергей и Анна стали искать возможность получить польскую визу. Основным вариантом стала гуманитарная виза, однако процесс ее получения оказался небыстрым.
— Нам помогли связаться с правозащитниками в Польше, которые могли направить официальный запрос в МИД страны. После этого мы начали готовить документы: подробно описывали наши кейсы, собирали доказательства, почему нам небезопасно в Беларуси и Грузии. Документов, конечно, очень много, но все это в дальнейшем может пригодиться для подачи на гуманитарный ВНЖ или международную защиту, — объясняет Сергей.
Подготовка заняла почти пять месяцев. Требовалось детально описать свою историю, предоставить множество подтверждающих документов. Пройти верификацию у правозащитников, а также дождаться после этого решения польского МИД и посольства в Грузии.
— Там были и старые публикации обо мне. Прямо очень старые, где обо мне писали как о политзаключенном. Им я стал еще задолго до того, как это стало мейнстримом в Беларуси (до 2020 года. — Прим. MOST). Добавляли рекомендации от правозащитных организаций, документы, подтверждающие профессиональную деятельность, банковские выписки, подтверждение места жительства в Польше. Мы должны были доказать, что мы будем жить не на вокзале, а у нас есть временное жилье. То есть мы собрали огромный пакет документов, и с ним, уже после того как нам подтвердили, что МИД Польши готов нам выдать визы, записывались на подачу онлайн.
Хоть виза и однократная, но годовая
Виза для граждан Грузии стоит 130 евро, для неграждан — 135 евро.
— Только за две визы мы заплатили 270 евро, плюс страховки обошлись в более чем 400 евро. Это из основных расходов.
К слову, несмотря на всю сложность процедуры и бюрократическую волокиту, польское консульство оставило у беларусов приятное впечатление.
— В Литве, например, ситуация гораздо хуже. Там могут дать визу всего на несколько дней, неделю, даже если у человека есть все доказательства, что он нуждается в защите и не является национальной угрозой. В Польше дают годовую. Пусть она и одноразовая, но годовая. Это значит, что не надо в аэропорту просить международную защиту. Не надо ехать в лагерь для беженцев. То есть ты можешь приехать, обосноваться, найти жилье и в спокойном режиме пойти и подаваться на защиту, — сравнивает Сергей.
«В Польше сразу почувствовалось, что уровень стресса упал»
Сейчас Сергей и Анна живут в небольшом городе недалеко от Варшавы. Они арендовали временное жилье и пока ищут постоянный вариант.
— В Польше сразу почувствовалось, что уровень стресса упал. В Грузии я постоянно жил с осознанием, что в любой момент могут возникнуть проблемы. Здесь этого нет. После Грузии в Польше сразу видна цивилизация. Банально можно не смотреть по сторонам, когда переходишь дорогу. Если тебе горит зеленый на светофоре, значит, можешь идти, а не посмотреть десять раз по сторонам! — делится Сергей.
Однако Анна признается, что ей пока сложно привыкнуть:
— Мне тут не очень нравится. Пока что просто адаптируюсь, учусь жить в новой стране. Гуманитарная виза дает возможность официально работать, но выезжать за пределы Польши мы пока не можем. Это, конечно, неудобно, но в целом мы рады, что у нас есть хотя бы такая возможность, — говорит Анна.
Ребята добавляют, что благодарны Польше, которая приняла их, несмотря на бюрократическую волокиту. Они считают, что сегодня это «самый адекватный вариант для жизни» в их ситуации и «один из самых дружелюбных в стратегическом смысле».